Статьи Рождественская победа

Рождественская победа

Казанский собор Санкт-Петербурга, в котором отслужили Первый молебен о Победе 1812 года

Все мы знаем, что московский храм Христа Спасителя (а точнее - храм Рождества Христова) построен по царскому обету в благодарность за избавление от ворога в 1812 году. Связь тут ещё более тесная, чем кажется на первый взгляд. Ведь весть об окончательной победе в роко­вой кампании 1812 года утвердилась в русских сердцах под Рождество. Этот светлый праздник отмечали в России и как день избавления от за­хватчиков.

Двести лет назад под Рождество Россия переживала звёздные часы: наша взяла! Рука Всевышнего Отечество спасла! Победа под­тверждала правоту, удесятеряла силы, прогоня­ла уныние. Наверное, то был самый счастливый праздник в истории России.

Во всём угадывались признаки триумфа. Несколько десятков генералов Великой армии уже томились в русском плену. Среди них- поля­ки, которых император простит (хотя некоторые из них - как великий Домбровский - нарушили клятву не поднимать оружия против России) и примет на русскую службу. И пруссаки, которые будут сражаться бок о бок с русскими в кампа­нии 1813 года. Торжествующий Кутузов уже отправил митрополиту Амвросию серебро, от­битое донскими казаками у французов. То са­мое ворованное серебро, переплавленное из церковной утвари в Белокаменной. Ни одного сражающегося французского отряда не осталось в пределах Российской империи. После полу­годового помрачения снова вся Россия стала русским тылом. Сотни тысяч православных изба­вились от ощущения всесильное™ антихриста. Восстановилась репутация государя. Его вскоре назовут Александром Благословенным - но он смиренно откажется от такой чести. А Державин напишет «народный дифирамб», в котором всё-таки восславит государя, к которому вообще-то относился критически:

Спесь мы Франции посбили,

 Ей кудерки пообрили 

Убаюкана она 

Уж не будет беспокоить 

Шутки разные нам строить.

 Дайте чашу нам вина!

Веселисяцарь блаженный 

Александр Благословенный 

Русская земля сильна 

О тебе она радела 

Грудижизни не жалела:

 Дайте чашу нам вина!

Рухнули надежды французов закрепиться в Литве, на западной окраине Российской импе­рии. Всех прогнал на Запад русский штык, мно­гих добили морозы, десятки тысяч разбежались, десятки тысяч поумирали от ран... Император Всероссийский отпраздновал Рождество и Победу как раз в Вильне - в прекрасной литов­ской столице. Император накрепко решил до­бивать Бонапартия, чтобы с корнем вырвать революционную крамолу. Известно, что не все в России готовы были опрометью броситься в новое сражение - на этот раз во имя освобож­дения германских монархий и уничтожения революционных армий. Кутузов требовал дли­тельного отдыха для армии и намеревался си­лою дипломатии переложить как можно больше тягот будущей войны на пруссаков, саксонцев и прочих - во имя сбережения русского солдата. Не только Великую армию истощила небывалая по напряжению кампания 1812 года. И в русской армии было немало раненых, больных, а пере­бои со снабжением поставили многих генералов перед угрозой голода. Медлительный Кутузов настойчиво боролся с нехватками, накапливал силы. По его логике, укрепив армию, можно и без боя победить. Победить, продемонстрировав явное превосходство. Но и в спешке императора был резон. Наполеон славился умением быстро формировать армии. И даже безусые юноши под его командованием сражались не хуже опытных, бывалых солдат. Он и впрямьуже сколачивал но­вую армию взамен той, что осталась в России. Во Франции позиции Наполеона оставались силь­ными. Он снова угрожал России. Но в рожде­ственский денёк император Александр Павлович сосредоточил внимание не на грядущих боях.

Рождественская победа

Кафедральный соборный храм Рождества Христова (Храм Христа Спасителя)

Повсюду зачитывали «Высочайший мани­фест, о принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия непри­ятельского, 25 декабря 1812 года». Из-за перехода на новый стиль даты перепутались, но нас не обманешь: то был день православного Рождества Христова. Эти слова связывали рус­ские люди с личностью императора, который был в те дни надеждой и голосом России:

«Ныне с сердечною радостью и горечью к Богу благодарность объявляем Мы любезным Нашим верноподданным, что событие превзош­ло даже и самую надежду Нашу, и что объявлен­ное Нами, при открытии войны сей, выше меры исполнилось: уже нет ни единого врага на лице земли Нашей; или лучше сказать, все они здесь остались, но как? Мёртвые, раненые и пленные. Сам гордый повелитель и предводитель их едва с главнейшими чиновниками своими отселе ускакать мог, растеряв всё своё воинство и все привезённые с собою пушки, которые более ты­сячи, не считая зарытых и потопленных им, от­биты у него и находятся в руках Наших.

Зрелище погибели войск его невероятно! Едва можно собственным глазам своим пове­рить. Кто мог сие сделать? Не отнимая достойной славы ни у Главнокомандующего над войсками Нашими знаменитого полководца, принёсшего бессмертные Отечеству заслуги; ни у других ис­кусных и мужественных вождей и военачальни­ков, ознаменовавших себя рвением и усердием; ни вообще у сего храброго Нашего воинства, можем сказать, что содеянное ими есть превыше сил человеческих.

Итак, да познаем в великом деле сем про­мысел Божий. Повергнемся пред Святым его Престолом и, видя ясно руку его, покаравшую гордость и злочестие, вместо тщеславия и киче-ния о победах наших, научимся из сего великого и страшного примера быть кроткими и смирен­ными законов и воли исполнителями, не похо­жими на сих отпадших от веры осквернителей храмов Божиих, врагов наших, которых тела в несметном количестве валяются пищею псам и воронам!

Велик Господь наш Бог в милостях и во гневе Своём! Пойдём благостью дел и чистотою чувств и помышлений наших, единственным ведущим к нему путём, в храм святости Его, и там, увен­чанные от руки Его славою, возблагодарим за излитые на нас щедроты, и припадём к Нему с тёплыми молитвами, да продлит милость Свою над нами, и прекратит брани и битвы, ниспошлёт к нам, побед победу, желанный мир и тишину».

Как и во всех царских манифестах 1812 года, здесь чувствуется рука адмирала Шишкова - неутомимого идеолога победы, о котором мы несправедливо забываем, отдавая должное героям Отечественной войны. Он сражался за право на русский патриотизм, которое в предво­енные годы нередко подвергалось сомнению... Шишков не искал наград, готов был пребывать в тени, лишь бы дело спорилось. Никогда он не был царским любимцем, но, как настало вре­мечко военно, император призвал именно его...

Рождественская победа

Ф. А. Клагес. Внутренний вид храма Христа Спасителя, 1883 год

Никто другой из светских советников государя не отважился бы на такую проповедь. Шишков подчёркивает религиозный смысл победы. И впрямь народ, лишённый веры, не устоял бы в смертном бою, не вымолил, не заслужил бы по­беду... Будем помнить: всегда легче сдаться на милость сильному завоевателю, чем сопротив­ляться, рискуя головой. Только так и осознаем величие подвига.

Первый молебен о Победе отслужили после царского манифеста в петербургском Казанском соборе. Этот грандиозный храм - ещё недостро­енный, освящённый только в 1811 году - стал центром духовного сопротивления захватчику. Здесь, перед Казанской, молился Кутузов ле­том 1812-го перед отъездом к армии. Несколько икон фельдмаршал принёс в дар храму, здесь же выставляли отбитые у французов знамёна. И серебро, отбитое лихими казаками, пошло на иконостас Казанского собора. Здесь же через не­сколько недель похоронят Кутузова. Выполнив солдатский долг, он уйдёт... Но - останется на­всегда возле храма, на пьедестале, в величе­ственной позе...

Молебен «В воспоминание избавления Церкви и Державы Российския от нашествия галлов и с ними двунадесяти язык» составил святитель Филарет, митрополит Московский. Ежегодно после рождественской литургии этот молебен читали с коленопреклонением. Звучали слова: «Ещё молимся о победоносных вождех и воинех наших и о всех ревнителех веры и правды в годину искушения души своя за братию свою положивших, яко да даст им Царь славы в день праведнаго Своего воздаяния живот вечный и венцы нетления, нас же всех в их дусе и вере и единомыслии утвердит». Святитель Филарет, как никто другой, умел говорить об актуальных политических событиях возвышенно, придавая всему масштаб притчи.

В те дни император обретал себя в вере. Александр понимал: народ, сражаясь с захват­чиками, осознал себя единым главным образом благодаря православной церкви. Он не расста­вался с Евангелием, которое в прежние годы в руки не брал. Подолгу молился, соблюдал посты. И мечтал, что после войны станет жить, как цари московские, - проводя долгие месяцы в палом­нических путешествиях по монастырям.

Рождественская победа

Тогда-то государь и дал обет - построить в Москве-мученице храм Рождества Христова. Храм небывалый. И судьба у него сложится не­бывало извилистая - достаточно вспомнить судь­бу первого проекта и его автора, архитектора Витберга, не забудутся и уничтожение собора, и тени Дворца Советов с бассейном «Москва». Совсем не праздничная история, но, кажется, двести лет назад царь Александр, выдержавший поединок с Наполеоном, предвидел и это. Он знал не только триумфальный, но и жертвенный смысл любой победы, любого праздника.

Арсений Замостьянов

Комментарии ‘0

Для отправки комментариев необходимо авторизоваться